History of Russian Sociology

The problem addressed in this paper is the genesis of the empathetic, intersubjective intentionality which underlies second-person interactions. This theme is one of the most intriguing in contemporary philosophy and interdisciplinary research. The article seeks to elucidate the foundations of the phenomenon of the оther which we always already have in our daily embodied practices. First, we present a critical analysis of some aspects of the theory of intersubjectivity, such as analogical inference, anonymity of intersubjective being, inaccessibility of immediate experience of the Other. Then, based on such topics, as corporeity, the enactive nature of subjectivity, historical and social aspects of subjectivity, we elaborate the concept of empathy as lying at the very foundation of any encounter with the Other. As a result, we demonstrate the closeness of Husserlian idea of non-objectifying intentionality to the empathetic approach in contemporary philosophy. As precursors of the latter we mention M. Buber, L. Wittgenstein, M. Sheler, who advocate the dialogical (second-person) structure of consciousness and its em/ sympathetic nature. We also present an interpretation of empathy as an exclusive and unique form of intentional relation (E. Thompson) which permits to experience the Other in а direct, immediate way from second-person percpective (Sh. Gallagher). The analysis of empathy is also promising for contemporary interdisciplinary studies of affective consciousness, which are also mentioned. The article stresses the necessity of further studying «being-with» in both phenomenological and interdisciplinary dimensions to the extent that intersubjectivity constitutes the sense of the self on both transcendental and experiential levels. Данная статья обращается к проблеме генезиса эмпатической, интерсубъективной интенциональности, которая лежит в основании отношений с перспективы второго лица. Эта тема-одна из самых интригующих в современнной философии и в медисциплинарнх исследований. Автор стремится прояснить основания феномена другого, составляющего неотъемлемую часть нашего повседневного опыта. В первой части статьи представлен критический анализ некоторых аспектов теории интерсубъективности, таких как аналогический перенос, анонимности интерсубъективного бытия, недоступность непосредственого переживания другого. Затем, ориентируясь на такие темы, как телесность, деятельностная природа субъективности, историческое и социальное измерение субъективности, автор указывает на разработку понятия эмпатии как необходимого условия встречи с другим. В качестве результата статья демонстрирует близость гуссерлевской идеи не-объективирующей интенционалньости эмпатическому подходу в современной философии. В качестве предшественников последнего можно указать М. Бубера, Л. Витгенштейна, М. Шелера, которые открывают диалогическую структуру сознания и ее эм/симпатическую природу. Автор также представляет интерпретацию эмпатии как исключительной формы интенционального отношения (Томпсон), которая позволяет переживать опыт другого в его непосредственной данности с перспективы второго лица (Ш. Галлагер). Анализ эмпатии, кроме того, может быть многообещающим для современных исследований аффективного сознания, которые также упоминаются. Статья подчеркивает необходимость дальнейшего изучения «бытия-с» в феноменологической традиции и в междисциплинарном пространстве в той степени, в какой интерсубъективность конституирует чувство самости как на оптном, так и на трансцендентальном уровнях. Ключевые слова: аффективность, телесность, традиция, анонимность, социальность, телесные практики, интенциональность.

Данное исследование представляет собой перевод главы из книги «Интерпретируемый мир» проф. Э. Спинелли. Вопросы, вокруг которых сосредоточена данная глава, продолжают быть актуальными и требуют тщательного рассмотрения: в чем сегодня заключается суть исследования природы человека по сравнению с классическим представлением о разрыве между естественно-научной перспективой и гуманистическими тенденциями в экзистенциально ориентированной философии; какие подходы современной психотерапии отвечают основным положениям гуманитарного исследования; насколько адекватно эти подходы освоили основные положения феноменолого-экзистенциальной традиции, ее методы и язык описания и т.п. Автор начинает главу с обсуждения различий между естественно-научной установкой и феноменологической. Именно последняя становится наиболее приемлемой для практикующих специалистов-психологов, поскольку способна отразить исключительность, единичность, изменчивость психической реальности. Такие критерии, как доверительность, авторитетность, подтверждение на личном опыте тех или иных положений становятся предметом обсуждения для многих исследователей методологии гуманитарного подхода, на которых ссылается Спинелли. В рамках феноменологического метода переосмыслению подлежат такие классические научные категории, как объективность, причинность и т.д. Для феноменологически ориентированного исследователя на смену им приходят категории интерсубъективной реальности и взаимозависимости. Первая разрабатывается в исследовании благодаря принципиально диалогической практике всякой терапии (Я-другой) или интер-релятивной перспективе. Вторая категория подразумевает действие принципа непредвзятого описания феномена, согласно логике которого все аспекты представляют собой одинаковую значимость и являются уникальными сами по себе. Основную сложность феноменологически ориентированного психологического исследования составляет задача как можно более адекватно приблизиться к природе самого феномена, в данном случае к субъективной реальности другого. На основании некоторых исследований, в том числе своего, Спинелли демонстрирует преимущества феноменологического метода, верность и адекватность его применения в психотерапевтической практике.

Немногие вещи принесли больший вред, чем убежденность со стороны отдельных людей или групп в том, что он, или она, или они единственные обладают истиной… Лишь из страшного и опасного самомнения можно полагать, что только ты один прав… и что другие не могут быть правы, если они с тобой не согласны. (Иссайя Берлин) В этой главе я преследую двойную цель. Во-первых, я намерен представить краткий обзор некоторых центральных идей феноменологии в их связи с современными научными исследо-ваниями. Во-вторых, я рассмотрю возможности феноменологически ориентированного иссле-дования в науках о жизни, в частности, в психологии. Позвольте мне начать с очень краткого представления специфики гуманитарных наук и их расхождений с более привычным и общепринятым «естественнонаучным» подходом, разде-ляемым науками о жизни. Современная феноменология наук о жизни отчетливо признает, на-сколько она обязана идеям, восходящим к философским вопросам, которые, несмотря на то, что их можно проследить непосредственно вплоть до Платона, Канта и Гегеля, были особым образом сформулированы в начале двадцатого века Эдмундом Гуссерлем, основателем фено-менологии. Его идеи относительно формального научного исследования были затем развиты такими феноменологически образованными мыслителями, как Пауль Колацци (Colaizzi Гуманитарные vs естественные науки Как я отмечал в предыдущей главе, 2 именно Вильгельм Дильтей впервые ввел разли-чие между естественными науками и гуманитарными (Hodges, 1952). Он утверждал, что эти разные области науки требуют разных методологий в силу того, что первая основана на объяснении, в то время как вторая основана на интуитивном понимании. Большую часть только что прошедшего века гуманитарные науки были едва ли не забыты или отвергнуты. Но совсем недавно эта ситуация стала меняться. Особенно сильно эффект этого измене-ния ощущается в сфере психотерапевтического исследования, в которой поддерживается устойчивая и незатухающая критика, касающаяся спорной ценности психотерапевтических анализов, обусловленных естественно-научными, модернистскими допущениями и сфор-1

Данная статья рассматривает природу интерсубъективного опыта, сосредотачиваясь на проблеме имплицитного диадического общения. В начале дается онтологический срез исследуемой перспективе, отталкиваясь от которого субъект понимается как бытие-с-другими. Главный акцент ставится на проблеме диадического взаимодействия и его структуре. На основе анализа современных теорий этого взаимодействия делается вывод о двойственной структуре интерсубъективного опыта. Summary. The paper considers the nature of intersubjective experience, focusing on the problem of implicit dyadic communication. At first, there is ontological view of the subjectivity as being-with-others. The paper emphasizes the dyadic relations and its structure. Based on contemporary theories of these relations we come to conclusion about a dual structure of the experience. The article paper investigates the implicit level of intersubjectivity that is presented in relations with the explicit, articulated, reflexive one. Ключевые слова: диада, телесно-аффективная динамика, интенциональность, интерсубъективность, чувство других, самость. Изучая природу взаимоотношений, современные философы сознания обращаются к такому значительному её срезу, как аффективность: пребывая рядом с близким человеком, мы тонко чувствуем его настроение, чувства, состояние, мы сопереживаем и начинаем чув-ствовать то же и так же, мы обмениваемся друг с другом своим эмоциональным фоном, т.е. общаемся на до-вербальном и дорефлексивном уровнях. Этот обмен наблюдается в жестикуляции, взгляде, походке и других телесных акциях. Телесно-аффективная практика указывает на двойную структуру интерсубъективного опыта: вербально-рефлексивный и телесно-аффективный. На основе анализа двойственной структуры опыта мы делаем вывод о диадической природе сознания. Межличностное измерение субъективности представляет собой первичную сферу опыта, в которой возникают ранние формы самосознания, такие как межличностная самость (interpersonal self), чувство других (sense of others), основная самость (Core Self) и для после-дующей социализации ребенка [2]. Первым Другим является Мать в её телесно-аффективной динамике (тепло, запах, объятия, вокализация, взгляд и т.д.), значимые Другие-воспитатель, родитель. Именно во взаимодействиях со взрослыми, в подражании их жестам, в артикуляции своего желания ребенок приобретает знание о себе как уникальной, единичной перспективе на мир. Психоаналитическая традиция предоставляет множество концепций раннего

В статье раскрывается важность философского учения Г. Риккерта о телеологии для современной исторической науки. Согласно Риккерту, историческое образование понятий может быть охарактеризовано как телеологическое, а исторический индивид как телеологическое единство. В свете учения Риккерта телеология рассматривается как методологический фундамент исторических наук. Несмотря на то, что история стремится исключить телеологию из своего методологического инструментария, сам исторический метод является по сути телеологическим. В статье также производится сравнение учения И. Канта об организме как цели природы с учением Риккерта об историческом образовании понятий. Исторический индивидуум в учении Риккерта предлагается рассматривать как мыслимое телеологическое единство, которое можно интерпретировать как органическое целое в согласии с телеологией Канта.

«Критика способности суждения» И. Канта без сомнения принадлежит к числу тех произведений философии, которые оказались для европейской культуры наиболее значимыми и влиятельными. В рамках дипломной работы предполагается уделить основное внимание рассмотрению именно этого кантовского произведения. Предметом же исследования является телеологическая часть третьей критики, внутри которой особое место занимает учение об организмах как о целях природы. Именно вокруг этой кантовской доктрины вращается рассмотрение «Критики способности суждения». Основными исследовательскими задачами работы выступали два момента: во-первых, анализ статуса и роли способности суждения в рамках системы кантовской философии как она представлена в «Критике способности суждения». При этом ключевыми вопросами, на которые отвечает исследование, является, с одной стороны, проблема соотношения двух применений рефлектирующей способности суждения: эстетического и телеологического, а также проблема характера функционирования априорного принципа этой способности. Во-вторых, задачей исследования являлся анализ кантовской «Критики телеологической способности суждения» с целью прояснения тех выводов, которые делает последнее кантовское сочинение относительно проблемы познания природы и относительно философии человека. Соответственно этим двум задачам работа распадается на две главы. В результате исследования установлено, что по отношению к эстетической способности суждения телеологическая способность суждения не является неким «вторичным придатком» рефлектирующей способности суждения, и что, наоборот, эта способность также как и эстетическая выполняет важнейшую связующую функцию в рамках общей задачи «Критики способности суждения», как это раскрывается в исследовании. Также по итогам второй главы выяснилось, что телеология Канта решает как частные эпистемологические задачи – возможность познания органической природы, так и общемировоззренческие вопросы относительно положения человека в мире. Согласно Канту, телеология вполне допустима в естественно-научном исследовании, однако ее роль ограничивается только лишь ее регулятивной функцией – а именно не объяснять природу, а только давать исследованию верное направление. Тем самым Кант снимает противоположность между телеологией и механицизмом. Также кантовская телеология обосновывает самостоятельное положение природы, что особенно актуально в свете современной научно-технической экспансии в эту область. Относительно философии человека можно сказать, что именно здесь кантовская философия дает наиболее интересные и важные выводы, утверждая за человеком статус конечной цели природы. Таким образом, в целом кантовская телеология представляется одной их наиболее ярких страниц мировой философии, выводы которой актуальны и сегодня.

В статье в общефилософском контексте рассматривается проблематика оценки эффективности университета. Указывается, что возникновение дискурса эффективности науки и университета связано с изменением роли знания и понимания его сути: в современных дискуссиях об эффективности образования и науки знание понимается как товар, а деятельность университетского преподавателя трактуется как оказание услуг и направлена лишь на формирование ряда конкретных профессиональных компетенций. Это приводит к полной коммерциализации образования и науки и к потере университетом статуса центра формирования человека как свободного этического субъекта и как гражданина государства. Сегодня университет более не является местом образования граждан нации и местом образования в смысле немецкого Bildung. Модель духовного единства в процессе познания истины сменяется в современном университете абстрактными договорными отношениями, выраженными в денежном эквиваленте. Именно этим обусловлена потеря гуманитарными науками и философией их ключевой роли в университетском образовании. Однако эта перемена в понимании сущности науки и университета связана в свою очередь с общим кризисом идеалистического философского проекта эпохи модерна: сегодня можно наблюдать общее недоверие к программам легитимации науки, государства и человека в немецком классическом идеализме, который служил опорой для классического гумбольдтовского университета. Возможным выходом из сложившейся ситуации является выработка новых форм институализации науки как знания ради знания, которая должна учитывать, что сегодня общество склонно интерпретировать ценность университета через понятие эффективности. Задача университетской общественности может состоять в том, чтобы определить понятие эффективности науки в смысле поиска истины ради нее самой. То есть необходимо выстроить с государством такие отношения, при которых будет главенствовать понимание того, что эффективный университет – это университет, который существует только ради науки как таковой. Этот подход, хотя и не вернет науке (и в особенности гуманитарным наукам и философии) роль интеллектуального центра государства, но однозначно обеспечит такие возможности бытия науки, которые соответствуют ее сущности и будут способствовать ее дальнейшему развитию. 
Ключевые слова: немецкий идеализм; общество потребления; Bildung; национальное государство; гуманитарные науки. 

Abstract. The article deals with the problem of the evaluation of the effectiveness of University in general philosophical sense. It is pointed out that the emergence of the discourse of the effectiveness of University is connected with the changing in the understanding of essence of University: in contemporary discussions about the effectiveness of education and science knowledge is considered as a commodity, and the activity of a university teacher is interpreted as an offering services only directed to the forming of a number of definite professional competences. That leads to the total commercialisation of science and education and to the fact that University has lost its social position of the centre forming human being as a free ethical subject and a civilian. Nowadays University is not the place where the civilians of the nation are formed and the place of education in the sense of German Bildung. The pattern of non-personal privity of contract expressed in the money equivalent has replaced the model of spiritual unity in the process of cognizing the truth. It is that which has conditioned that the Humanities and philosophy have lost their key status in university education. However, this change in the understanding of the essence of science and university is linked with the general crisis of idealistic philosophical project of the modern era: today one can observe total distrust to the programs of legitimation of science, state and human being developed by classical German idealism, which served as a basis for classical Humboldtian model of University. The finding of the new forms of institualisation of science as a knowledge for the sake of knowledge could be the possible solution to the problem. It must also take into account that today society is disposed to consider the value of University in terms of effectiveness. The purpose of the university community might be to define the concept of the effectiveness of science in terms of knowledge for the sake of knowledge. That means that it is necessary to build up such relationship with the state, which will imply the understanding that effective university is the university only existing for the sake of science. Although that approach will not restore the status of science as an intellectual centre of the state (it especially concerns the Humanities and philosophy), it will definitely secure such resources of the existence of science which will favour is further development.

Статья посвящена интерпретации философии А. Бергсона в книге С.Л. Франка «Предмет знания». Путем текстологического анализа ключевых фрагментов «Предмета знания» автор статьи показывает, как Франк понимал в целом философию длительности Бергсона, и какое место она играет в собственных философских построениях русского мыслителя. Таким образом в статье доказывается, что философия длительности Бергсона имела для Франка решающее значение для понимания природы Абсолюта и сущности бытия, что говорит в пользу глубочайшего влияния великого французского философа на концепцию Франка в этот период его творчества. Несмотря на то, что Франк достаточно критически оценивал выводы философии длительности, в «Предмете знания» он признает, что Бергсон в своей теории времени на самом деле открывает не время как чистое становление, а само абсолютное бытие-всеединство, поиск которого венчает гносеологическую концепцию русского философа. Итогом такого понимания времени оказывается вывод о том, что человек способен непосредственно в себе открыть абсолютное, в котором Бергсон, с точки зрения Франка, лишь односторонне подчеркивает момент становления, в то время как внимательный анализ философии длительности ведет к обнаружению в ней подлинного всеединства. И именно это бергсоновское становление-творчество, порыв, который не лишен единства и целостности, становятся для Франка необходимой чертой Абсолюта.
The paper is devoted to S.L. Frank’s interpretation of philosophy of duration of H. Bergson. With the help of the textological analysis of “Knowledge. Principles and Limitations of Conceptual Perception” the author of the article shows how Frank considered Bergson’s philosophy of duration and which meaning it had in the philosophical discourse of the Russian thinker. Thus, it is demonstrated in the article that Bergson’s philosophy of duration had key meaning for Frank in his understanding of nature of the Absolut and being, which speaks well for the fact of extensive influence of Bergsonism on Frank in that period of his creative work. Regardless the fact that in “Knowledge. Principles and Limitations of Conceptual Perception” Frank was quite critical of the outcomes of philosophy of duration, he himself admitted that as a matter of fact Bergson had not discovered the time as pure duration in his philosophy of time but the absolute All-being, the search of which crowned the philosophical conception of the Russian thinker. The result of such thinking is the idea that man is capable to immediately find in himself the Absolut, in which Bergson, in Frank’s opinion, only highlights the side of becoming, while the substantial analysis of the philosophy of duration leads the revealing of the true All-being in it. Hence, it is bergsonian becoming-creation, élan, which is necessary trait of the Absolut for Frank.

The article deals with the problem of understating of state and society by Russian liberal philosophy in the 19 th century. One can discern two versions of the doctrine of state within liberal philosophy: mechanistic and teleological. The mechanistic understanding of state also called " state minimalism " was proposed by the leaders of the classical European liberalism (for instance, J. Locke and I. Kant) and so far it has been maintained by the up-to-date western political philosophy. The theory was fiercely criticized by Russian liberal philosophy, namely B. Chicherin, A. Gradovsky and P. Novgorodsev who presented the teleological version of liberalism developed in opposition to the western thinking. From Gradovsky's point of view, the philosophical quintessence of the doctrine of state is social contract theory rooted in social atomism and abstract individualism. Mechanistic version of liberalism was criticized for the understanding of state as the external union of independent individuals. Russian liberal philosophers maintained that such liberalism regarded man as isolated person devoid of any relation to other people. This idea led to the fact that in this conception state was understood as the entity which is external to man and only needed to guard social order and peace, i.e., such state only makes negative functions. In the opinion of many Russian liberal thinkers, this understating of state is absolutely false as it is based on the wrong philosophical principles among which one can find abstract rationalism, anti-historism and individualism. In Russian liberal philosophy this idea was replaced with the teleological conception of state. Teleological understanding of state should be based on the primary meaning of the whole determined by the concepts of nation and culture. State arises from national culture and is its embodiment and realization. Thus, true understanding of state proposes that it is the political form of national culture and traditions. State is formed by individuals but at the same time individuals' being is determined by the state as a whole with its aim and sense in supernatural existence (B. Chicherin). The aim of state is social welfare and internal freedom of man for which people incessantly strive but fail to achieve (P. Novgorodsev). The aim of state is understood here as the unachievable regulative principle. Nevertheless, such conception of state remains within the liberal principles as it retains absolute meaning of the individual freedom. The freedom itself is not understood as a formal choice, as it is understood by classical liberalism, but as a capacity for the spiritual and cultural creativity. No doubt that this understanding of state is relevant to the modern philosophy and might be the way of solving many of its theoretical and practical problems.